ИНТЕРВЬЮ БЕЗ КУПЮР: ИГОРЬ ВЕРНИК ГОТОВ ЖЕНИТЬСЯ В ТРЕТИЙ РАЗ
01.11.2010

За ним тянется шлейф бурных романов. Большинство из них всего лишь миф, созданный женщинами, которые хотели бы иметь отношения с этим улыбчивым мачо. Сегодня актер с благодарностью вспоминает всех своих пассий и знает, что нужно делать, чтобы любовь длилась вечно.

— Игорь, это правда, что в детстве вы мечтали стать водителем троллейбуса? И почему этой мечте не суждено было воплотиться в жизнь?

— Мое детство прошло в коммунальной квартире, где жили родители. Папа приехал в Москву из Харькова, мама из Новосибирска. В столице они познакомились и поженились, а когда у них родились двойняшки — я и брат Вадим, жить было сложно и по большому счету негде. Игрушек у нас катастрофически не хватало. Поэтому приходилось развлекать себя разными фантазиями. Я садился на стул, брал в руки воображаемый руль и изображал водителя троллейбуса. Брат мостился сзади, а я объявлял остановки. Я представлял себя не просто водителем троллейбуса, а неким первопроходцем, который прокладывает маршрут по неведомым землям. Но однажды меня постигло страшное разочарование (одно из страшнейших в моей жизни). Мы семьей куда-то ехали на настоящем троллейбусе, а я как всегда стоял возле кабины водителя и наблюдал за его движениями и думал, что нет ничего прекраснее того, что он делает. И в какой-то момент поднял вверх глаза и увидел, что над нами проложены провода и состав прикреплен к ним. Моя иллюзия о том, что вагончики могут ехать через весь земной шар — по Москве, джунглям, пустыням и горам — разбилась. Пришло осознание, что троллейбус просто идет по маршруту, держась «рогами» за электрические провода. Это замкнутый круг, из которого он не может никуда вырваться. Я жутко разочаровался, и с тех пор забросил и думать о этой профессии.

— Повлияло ли на выбор профессии то, что ваш отец был главным режиссером всесоюзного радио?

— Конечно! У нас дома всегда кроме известных артистов собирались врачи, архитекторы и инженеры, которые переняли от моих родителей творческий подход к жизни. Поэтому такие встречи у нас дома проходили необычайно весело и интересно. Мама садилась за рояль, папа пел, сочиненные им песни. Приходящие гости тоже готовили свои номера, и если кто-то брал в руки рюмку и говорил тост, то это превращалось в настоящий театральный номер. У нас с братом был маленький столик, где нам ставили угощения, и мы со стороны наблюдали, как развлекались взрослые. Мы варились в этой атмосфере, и часто по вечерам по радио транслировали постановки Эмиля Верника, которые слушала вся страна. Обычно в это же время у нас в доме был ужин, а отец очень внимательно наблюдал за нашей реакцией, как мы слушаем. Он никогда не занимался с нами нравоучениями о том, как нужно себя вести. Например, если мы с братом что-то не так делали, папа бросал на нас такой взгляд, что нам не нужно было ничего объяснять. Он хотел, чтобы творческое произведение было воспринято, а для этого нужно внимание. Это уважение к профессии и труду передалось мне вот таким образом, а не рассказами о высоких материях.

— В детстве с братом вы были друзьями или соперниками?

— Мальчишки всегда соперничают, но у нас все было по-другому. Между нами как-то негласно и заранее все было поделено — у Вадика своя территория, у меня своя. Кстати, брат раньше меня определился с любовью к театру, — он начал собирать открытки с актерами, охотиться за автографами, наизусть знал спектакли, где играли его кумиры. Я был не таким, — шалопайничал, хулиганил, собирал на улице бутылки и металлолом и сдавал, макулатуру менял на книги. Во дворе часто дрался с ребятами. Но к пятнадцати годам, стал участвовать в школьных театральных постановках.

— Часто ли с братом ссорились?

— Нет, между нами порой возникали конфликты, но, несмотря на это, мы с ним очень близкие друзья. У нас с ним одинаковое мироощущение, единые общечеловеческие ценности.

— А то, что попали во МХАТ тоже заслуга отца?

— Я своим родителям признателен не только фактом своего появления на этот свет, а способом жизни, взглядом на вещи, отношением к людям. Все это я перенял у них. Я такой, потому что у меня такие родители — сильные, умные, утонченные, добрые, невероятно любящие жизнь, умеющие ценить мелочи. Но в свой театр попал благодаря Олегу Михайловичу Ефремову, который посмотрел выпускной спектакль «Наш городок», где я играл главную роль. Мы с ним пересеклись случайно в коридоре, и он сказал: «Ну что, возьму тебя во МХАТ». Эти слова и интонацию, с которой он их произнес, запомнил на всю жизнь.

— После двух неудачных браков, вы рискнете еще раз пойти в загс?

— Думаю, да. Мою жизнь изменила женщина, с которой я встретился четыре месяца назад. До этого мне казалось, что не способен меняться, и был уверен, что не изменится ход вещей. Думал, знаю все про жизнь, про свою способность чувствовать и уже не был готов ничему удивляться. Рядом с ней теперь я знаю, что ничего не знаю. Готов заново узнавать все прелести этой жизни. Не думал, что это со мной еще возможно. Я же не молодой человек, в моей жизни много чего было с разными женщинами, но ничего подобного еще не испытывал. Никогда. И это не Даша Астафьева, конечно же.

— Это любовь и вы счастливы?

— Да, это любовь и я по-настоящему счастлив. Я вообще-то боюсь об этом говорить вслух, потому что дорожу нашими отношениями. И, пожалуйста, не скомпилируйте мои ответы таким образом, чтобы читатель подумал, что я говорю о Даше Астафьевой. Даже если вас об этом будет просить ее пиар-служба.

— Вам приписывают романы с красивейшими и талантливейшими женщинами...

— К сожалению, обидно, что в действительности большинства их не было. Вообще на меня очень сильно влияли все женщины, с которыми сталкивался в жизни. И не важно, на короткий или долгий период я с ними соединялся. Потому что, узнавая тех женщин, познавал себя, и что-то открывал в себе, а не только в них. Я благодарен каждой женщине, которая была в моей жизни.

— Заставило ли вас рождение сына Григория остепениться?

— Мое отношение к жизни очень сильно изменило рождение сына. Он не просто продолжение моей фамилии и рода, это продолжение моего отношения к жизни. Он часть меня, и теперь он самый дорогой и любимый мною человек на Земле. Он одним фактом своего существования приносит мне кучу счастливых мгновений. Он невероятно талантлив, реактивен не по годам, очень остроумен, артистичен. Я часто восхищаюсь им... Не хочу напоминать отцов, которые поют осану своим детям — это всегда выглядит очень наивно. Но мне кажется, в случае с моим сыном Григорием — это все правда.

— Часто ли вам удается проводить время с сыном?

— Он две недели живет со мной, а две со своей мамой. Мы так с ней договорились. Конечно, наше расставание в какой-то момент, наверное, разделило его мир напополам, но мы постарались сделать все, чтобы он чувствовал себя счастливым и любимым ребенком. Провожу с ним, конечно, не столько времени, сколько бы хотел. Зимой мы ездим кататься на сноуборде и лыжах, лето проводим на море. У нас много планов, но, к сожалению, они часто срываются из-за моей работы. Я чувствую себя виноватым перед ним. Уверен, что мой сын поймет меня, когда вырастит. Я ему объясняю, что мужчина должен, прежде всего, заниматься делом и добиваться результата. Он знает, что только после того, как выполнишь свою работу, у тебя появляется шанс и время для наслаждений. Только такая взаимосвязь, а не какая другая. Он мальчик, поэтому должен быть ответственным, сильным, готовым к сложностям и уметь их преодолевать, нацеленным на результат.

— Он понимает, что его папа знаменитый артист?

— Ну конечно. Когда мы идем вместе, а меня просят подписать открытку, и я из-за сына отнекиваюсь, он говорит: «Папа, ну что ты, конечно, дай автограф. Тебя же просят». Знаю, что он читает мои интервью и статьи обо мне. Часто беру его в театр на репетиции, и он обожает быть за кулисами во время спектаклей — там ведь удивительная атмосфера. Мы сейчас репетируем «Пиквикский клуб» Чарльза Диккенса. Он сидел рядом с режиссером и несколько раз очень важным тоном сказал: «Я думаю, здесь будет особенно смешно» или «Сегодня было смешнее, лучше так и оставить». И режиссер, подыгрывая Григорию, говорит нам артистам: «Вот видите, давайте попробуем».

— Наверняка, сын уже решил стать артистом...

— Григорий бесконечно пересказывает различные передачи, и делает это разными голосами, передавая характер персонажа. Когда его спрашивают «Григорий, кем ты хочешь быть?» он отвечает: «Несмотря на то, что я люблю математику, хочу быть артистом. В крайнем случае, продюсером». Он так отвечает, потому что понимает, что львиную долю от гонорара артиста забирает продюсер, а он, конечно, хочет быть знаменитым и богатым. Но я его не тороплю, хочу, чтобы он сформировался сам.

— Григорий помимо школы занимается еще чем-нибудь?

— Занимается спортом — посещает секции по баскетболу и футболу, изучает английский и французский языки, ходит в музыкальную школу. Хочу, чтобы он все попробовал и сам понял, к чему у него лежит душа. Чтобы сам почувствовал, куда его природа зовет.

— Вы дважды были женаты... Какие на ваш взгляд главные ошибки необходимо избегать, чтобы все было в отношениях хорошо?

— Не надо менять человека. Ведь ты встречаешь женщину и влюбляешься в нее такую, какой она есть на самом деле — в настоящую, ни на кого не похожую. А потом вдруг решаешь, что-то изменить в ней, подстроив под себя. Делаешь это по-мужски —требовательно и жестко. Женщину не надо ломать ни в коем случае. Принимай ее таковой, какая она есть или ищи другую.

Нет большего счастья, чем быть самим собой и давать своему любимом у человеку такую же возможность. Конечно, отношения двоих это умение подстроиться, бесконечные уступки и компромиссы. Но скажу так, если по-настоящему любишь, ты будешь готов жертвовать своими принципами и привычками. Глупо что-то доказывать женщине, настаивать на своем. Лучше уступить — женщина будет счастлива и благодарна за это.

— Разделяете ли вы журналистов на «глянцевых», «желтых» и папарацци?

— Любую деятельность оцениваю только насколько профессионально она выполнена. Например, сегодня взял газету, а там заголовок «Женатый Игорь Верник упал к ногам Даши Астафьевой». Дело даже не в том, что мне пытаются пришить очередной роман — пускай. Мне в некоторой степени даже жалко, что тот шлейф романов с красивыми женщинами, который за мной тянется, это всего лишь вымысел. Но, тем не менее, меня раздражает лень и некомпетентность журналиста и редактора, написавших такой заголовок... Неужели они не могли задать в Интернете запрос «Игорь Верник» и там появится столько правдивой информации обо мне, что хватит на целый биографический том. Поэтому сейчас хочу уточнить: я развелся шесть лет назад, сейчас не женат. Кроме того, моя бывшая жена месяц назад родила в Италии другому мужчине ребенка.

— Помните свой первый приезд в Киев?

— Впервые я посетил Киев в детстве благодаря моей тете — невероятно образованному человеку, которая в совершенстве знала шесть языков. Она ни разу не выезжала за пределы страны, но думаю, с закрытыми глазами могла бы гулять по любой столице мира — настолько хорошо знала местность по специальным книгам... Последние годы своей жизни она прожила в коммунальной квартирке под Москвой... Так вот, как-то она решила переехать в Киев, и, обменяв квартиру, попыталась здесь устроить свою жизнь, но не получилось, и она вернулась в подмосковные Химки... Мы с братом мальчишками приезжали к ней в Киев в гости. Помню, как она давала нам немножечко денег на мороженое, а мы покупали «Киевский торт». Она была человеком невероятной образованности. После ее смерти осталась интересная библиотека, и буквально на всех страницах в каждой книге были карандашом сделаны какие-то отметки. Я это назвал «Книгой на полях» — она не просто прочитывала, а работала с книгой. Тетя очень сильно повлияла на меня в плане требовательности к себе и отношением к делу. У нее не было своих детей. Поэтому ее любовь к нам была бесконечной.

ТЕКСТ И ФОТО: ЕВГЕНИЙ БУРЛЯЙ