<< Май, 2019  
Пн Вт Ср Чт Пн Сб Вс
  
 1
 2
 3
 4
 5
 6
 7
 8
 9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
  
Главная arrow ИНТЕРВЬЮ arrow ИНТЕРВЬЮ БЕЗ КУПЮР. ВАДИМ АНДРЕЕВ НЕ СПОСОБЕН СЮСЮКАТЬСЯ
ИНТЕРВЬЮ БЕЗ КУПЮР. ВАДИМ АНДРЕЕВ НЕ СПОСОБЕН СЮСЮКАТЬСЯ Версия для печати Отправить на e-mail
22.07.2010
Замечательный актер советского кино стал известен современным зрителям благодаря мыльным операм. Сериалы «Кармелита», «Кадетство», «Ундина» в нашей стране шли с большим успехом...
— Мы с вами спокойно перенесли интервью в угоду обеду. На какие жертвы вы готовы ради искусства?
— Я — трудоголик, ленивый трудоголик. Так складывается, когда я сутками не сплю, по десять месяцев без выходных, работа становится уже не мила. Но вдруг — недельная пауза и я схожу с ума. Люди куда-то путевки берут, например в Египет, я так не могу, это абсолютно не про меня. Просто физические страдания, когда нечем заняться. Например, если интересный сценарий, интересный проект или интересная роль, я готов практически бесплатно сняться, притом если проект коммерческий, то тут я не альтруист. В таких случаях готов пойти в том числе и финансовые жертвы.
— Вы свободный человек и во взглядах, и в творчестве?
— Актер не может быть свободным. Актер зависит от всех, особенно в кино; в телевидении современном особенно. Да и раньше всегда так было. Тебя могут обожать зрители, а для продюсеров ты не медийный — у них такое понятие есть. Кроме того, мы и финансово зависим, у нас нет таких гонораров, чтобы обеспечить себя пожизненно. Поэтому это усугубляет зависимость.
Что вас раздражает, что может довести до бешенства?
— Непрофессионализм. Я могу все простить, даже хамство еще могу проглотить, но на съемочной площадке ненавижу дилетантов.
Можете привести пример?
— Зачем? Это практически в каждом проекте. Все считают, что я такой добрый, мягкий, плюшевый, но когда срываюсь с катушек, то бываю очень неприятен, сам себе неприятен. Я потом извинюсь именно за форму, не за смысл, потому что у меня такие приступы бывают по делу. Но форма выражения, то, что со мной происходит в этот момент мне самому не нравится.
— И все же: какой Вадим Андреев в гневе?
— Некрасив я бываю в эти моменты, ненормативная лексика преобладает, причем независимо от половой принадлежности объекта, на который я изливаю свой гнев. Я себя за это очень не люблю. Это бывает, к счастью, очень редко… Меня надо усиленно допекать, но уж если допекли, то...
— В детстве, наверное, были драчуном?
— Я рос в таком хулиганском районе на окраине Москвы — Ленино-Дачное — сейчас это Царицыно. Там приходилось стоять за себя. Жил на улице Ереванской, у нас были с Веселой улицы войны постоянно. И это все ушло в классе восьмом, когда я увлекся театром. Меня это спасло, потому что процентов сорок моих ровесников и одноклассников загремели в места не столь отдаленные и жизнь поломали себе.
— Ваша самая большая потеря в жизни?
— У меня родители умерли довольно рано. Нет, я уже взрослый человек, состоявшийся, но у меня нет родителей. Мы жили отдельно уже долго, но когда живы родители, ты этого не понимаешь, я с отцом ссорился — у него свои взгляды, он пытался учить меня жить, меня это раздражало. И вот когда они уходят, и ты остаешься один на свете, больнее ничего нет.
— Вы сказали, что не можете спокойно отдыхать, лежа где-то на пляже, например в Египте, а отдых тогда для вас что?
— Я могу неделю тупо спать, поехать на дачу и отсыпаться. Для этого даже недели много, ну трое-четверо суток отоспишься, и все прекрасно.
— Как ваш быт устроен?
— Да никак. В силу обстоятельств я снимаю квартиру, чтобы мне одному просто отдохнуть, у меня сын взрослый, невестка.
— Вы разведены?
— Нет, мы не разведены. У нас просто джентльменское соглашение, чтобы мне пожить одному.
— Жена не ревнует?
— Абсолютно. Мы тридцать два года прожили вместе. Мы взрослые и разумные люди и прекрасно все понимаем. За тридцать лет нет человека ближе, но при этом так проще, рациональней, вот, мне захотелось побыть одному. Вот пять лет живу один. Очень люблю вкусно поесть в ресторанчиках... Мое жилье абсолютно холостяцкое, одежда разбросанная. Женщина два раза в месяц приходит убираться — я ей плачу деньги. Она убирается, и опять через два дня там бардак и ужас.
— У вас есть дача. Что это за строение, где находится?
— Это сорок пять километров от Москвы — там дом в деревне.
— Когда вы покупали этот дом, думали, что это будет место для уединения, написания мемуаров...
— Просто у меня был момент, когда я жил на даче по другому направлению, она не была зимняя, только летом можно было отдыхать, а потом появилась мысль, вот захотелось круглый год жить. Нашли дом в деревне, вернее полуразвалившуюся избушку. Двадцать шесть соток, и, главное, что там газ магистральный, т.е. ты можешь делать себе коммуникации и жить круглый год. Избушка эта так и стоит, косметический ремонт внутри. Мы построили гостевой дом, жена все это проектировала — две комнатки, там баня и все удобства, туалет и души, и все это под одной крышей. Я сейчас там не бываю, жить за городом и работать в Москве – это невозможно, потому что пробки чудовищные и калапсы, въехать в город невозможно. Жена там живет...
— Отношения мужчины и женщины как могут сойти на нет? Люди встретились, влюбились, принадлежат друг другу, жить друг без друга не могут, а потом раз и… Что, по-вашему, происходит в этот момент?
— Никакой Америки я не открою. Заканчивается медовый месяц, у кого-то он может длится год или даже три, а потом страсть уходит... Так оно физиологически и есть. А дальше, если стали вы родными людьми по-настоящему — это хорошо, а если вас соединил только секс, то эти отношения недолговечны. Некоторые браки разрушает измена. Человек гибкий, узнав об измене, может и не пойти на конфронтацию. Неумение прощать — вот, что разрушает любой брак!
— Когда вы смотрите на себя в зеркало, о чем думаете?
— С каждым годом все тяжелее и тяжелее. А вообще надо смотреть в зеркало и говорить: «Ох, какой ты красавец! Какой ты умница! Ты — чудо просто!» Произносить это можно, но когда я смотрю на себя утром — язык не поворачивается!
— То есть, себя надо хвалить?
— Хвалить надо, но ты же смотришь объективно и видишь, что не очень заслуживаешь похвалы, особенно по утрам, и особенно после пятидесяти...
— После пятидесяти грамм?..
— Нет, после пятидесяти лет.
— Все ли ваши мечты осуществились?
— Даже не знаю. У меня не ровная судьба. Начался с первой картины безумный успех, «Баламут» — супер-хит 79-го года. На утро после премьеры я проснулся знаменитым. Потом «У матросов нет вопросов», тоже заметная картина. Затем была масса картин, съемок, а назови — никто и не вспомнит, да и я сам с трудом. Потом был момент, пять лет вообще не снимался. Но сейчас, прожив пятьдесят лет, я ни о чем не жалею, правда, и переделывать ничего не стал бы.
— А мечта?
— А мечта? Могу сказать. Почему-то залезла в мою голову цифра «пять миллионов евро» — именно ее я хотел бы иметь на своем счету. При этом бы я работал, но на другом уровне покоя. У меня очень много друзей, очень успешных актеров, востребованных, у многих спрашиваю: «Старик, у тебя есть чувство уверенности в завтрашнем дне?» Ни у кого нет в нашей профессии. Ни у кого!
— Прискорбный факт — деньги решают все, получается, так?
— Как раз вчера об этом думал, когда менял рубли ни гривны. Бумажки! Которые сами по себе фантики. Я меняю эти фантики, чтобы купить необходимую мне вкусную еду, какую-то одежду. Это жуткое изобретение.
— Вадим, у вас были тяжелые периоды в жизни — проходные картины или вообще не снимались. Как вы выдерживали все это? Ведь творческие люди ранимые, тяжело переносят подобные напряги... Вы переживали, в рюмку заглядывали, пили?
— В те годы, это были 90-е, много актеров действительно спились. Меня спасло то, что я занимался озвучанием, тогда в Москве был канал «Дважды два», который показывал все эти мексиканские, венесуэльские мыльные оперы. Я озвучивал «Санту Барбару», например. По крайней мере, материально жил нормально, не бедствовал в отличие от очень многих тогда актеров. Притом, что я был занят, получал хорошие деньги за озвучание. Я перестал ждать, думал, что не буду сниматься уже никогда. В то время по «Мосфильму» и киностудии им. Горького ветер гулял, почти ничего не снималось, вообще все поставили крест на актерстве.
— Как появилось первое предложение после этого застоя?
— Сидел на даче, раздался звонок. Марина Карнак, которая сейчас, кстати, мой агент, говорит: «Вадим, ты меня только не посылай, пожалуйста! (а мы с ней уже сто лет друг друга знаем). Понимаешь, режиссер, Рауф Кубаев снимает первую картину «Белый танец», он же и автор сценария, хочет, чтобы ты у него снялся». — «А почему я должен посылать-то?» — «Понимаешь, кто-то пустил слух, что ты ушел в озвучание, при предложении сниматься посылаешь». Бред! Теперь я у Рауф Кубаева талисман — снимаюсь во всех его проектах.
— Актер, как жена моряка, ожидание утомляет, изматывает...
Конечно, изматывает, нет уверенности. Я сейчас более или менее философски к этому отношусь, а раньше когда уже начал во всю сниматься, тогда у меня были такие долгоиграющие проекты. «Ундина», например, «Кармелита». Ты подписываешь контракт на 100 с лишним серий, и понимаешь, что ты год будешь сниматься, будут другие предложения или нет, но ты год будешь занят. Ты подписываешь и думаешь, ну, слава богу, какая-то основа есть, может кто-нибудь предложит... Но тут же я себя ловил на мысли, вторая мысль: да, но через год это закончится, а позовут ли дальше?
— Боялись стать заложником одной роли?
— Нет. У меня нет никакого клише или амплуа, могу играть и злодеев и добряков. Просто сам факт, позовут или нет. А вдруг я опять вылечу из обоймы так называемой. И сейчас эта мысль подспудно сидит.
— Были ли у вас когда-нибудь опасные для жизни ситуации?
Был момент в году 87-м, летел на своей «восьмерке» по МКАД. Гололед был и передо мной вылетел грузовик с обочины. У меня не было ни страха, ни ужаса, я понимал, что это все — конец. Причем спокойно я понимал, что ничего сделать не могу. Обошлось все, причем, ни одной царапины. Я вообще ничего не боюсь, ну если суждено, значит суждено, в этом смысле я — фаталист.
— Вадим, расскажите о своей семье.
— У меня один сын. Андрею 31 год. Он бизнесмен, связан с запчастями, автомобилями. Жена, Галина, она тоже не связана с актерством.
— Почему сын не пошел по вашим стопам?
— Когда я в театре работал, он за кулисами стоял, ему все нравилось. Чего скрывать, я мог бы его устроить, знакомые набирали курсы. Но у него никакого желания не было, никакого интереса к этой профессии не было никогда. А как идти в актеры, если у тебя нет вообще никакого желания этим заниматься? Тут надо быть одержимым человеком.
— Вы строгий родитель?
— Абсолютно нет. Я сына физически ни разу не наказывал. Даже подзатыльник никогда не дал. Но он меня, я знаю, и любит, и уважает.
— Сын гордится, что у него отец — актер?
— Он у меня парень стильный, любит одеться хорошо, и они с невесткой иногда везут меня по одежным магазинам приодеться — шопинг. Андрей ненавидит, когда меня узнают. При этом он не следит за моим творчеством, не бросает все, если показывают что-то по телевизору с моим участием. Он не фанат кино — терпеть не может ажиотажа и публичности. Ему не нравится, когда оборачиваются, смотрят, просят автограф или сфотографироваться.
— Может он ревнует?
— Нет, ему просто не нравится это. Он терпит, когда меня теребят, но ему слава не нужна абсолютно.
— Мечтаете о внуках?
— Я — да, а они как-то не созрели еще.
— Вы представляете, когда будете с внуками сюсюкаться?
— Я не способен сюсюкаться. Мой отец, никогда не сказал мне: «Дай, я тебя поцелую» — никогда! Я и сына своего, если раза два в жизни как-то чмокнул — хорошо. Нам не свойственны сантименты. Думаю, что и от внуков я не растаю. Буду любить, но так, как умею.
ТЕКСТ И ФОТО: ЕВГЕНИЙ БУРЛЯЙ
 
Просмотров: 33542
Главная arrow ИНТЕРВЬЮ arrow ИНТЕРВЬЮ БЕЗ КУПЮР. ВАДИМ АНДРЕЕВ НЕ СПОСОБЕН СЮСЮКАТЬСЯ
РЕПОРТАЖИ © 2006-2019. Все права защищены.
Использование материалов сайта возможно только при наличии согласия администрации и активной ссылки на источник.